Текущие кампании

Материал Агенства РБИ

Анализ социально-трудовых отношений, развивающихся в течение 2009 года, позволяет сделать выводы как о проблемах и тенденциях, наметившихся в социальном и профсоюзном движениях, так и о характеристиках и особенностях проявления социального кризиса в России. Результаты такого анализа были обнародованы представителями Института глобализации и социальных движений на состоявшемся недавно брифинге.

Прежде всего было отмечено, что социальный кризис не является простым следствием кризиса экономического. «Социальный кризис не сводится к массовым выступлениям, пикетам или перекрытию трасс. Отсутствие протестов отнюдь не означает, будто социальная сфера развивается гладко, не происходит накопления социальных проблем. Как раз самая драматичная ситуация, когда проблемы, связанные с кризисными явлениями в социальной сфере, не вызывают сколько-нибудь последовательного сопротивления, – говорит директор ИГСО Борис Кагарлицкий, – но в этом случае социальный кризис властью не диагностируется». Все опасения и все усилия власти связаны только с проявлениями недовольства, когда люди выходят на улицы, перекрывают дорожное движение, устраивают забастовки. При этом с причинами социальной нестабильности никто не борется. Борются с теми, кто перекрывает дороги. «А если взрыва не произошло, то и проблема как бы решена... Если происходят такие же несчастья, но они не приводят к социальному взрыву, то проблемы вроде бы и нет», – объясняет позицию власти Борис Кагарлицкий. Этот подход неверен, считают эксперты. Специалисты ИГСО подготовили карту социальной напряжённости, которая наглядно демонстрирует отсутствие прямой зависимости между экономическим благополучием и внешней социальной стабильностью.

Понимание социального кризиса исключительно как развития протестной активности проявляет себя и в том, что системной, стратегически ориентированной программы преодоления социального кризиса нет. Есть отдельные движения со стороны власти, направленные на смягчение наиболее острых ситуаций, например, организация общественных работ или обеспечение временной занятости. Разговоры о реструктуризации производства не сопровождаются созданием и последовательным развитием соответствующей системы переподготовки и переквалификации, которая может обеспечить долговременную осмысленную занятость. Банкротство крупных предприятий подрывает систему профессиональной подготовки – начальной, средней и высшей и, следовательно, угрожает рабочим местам уже и в этой сфере. «Кроме того, банкротства промышленных предприятий подрывают зависящие от них бюджеты городов и регионов, что также запускает механизм социального кризиса», – напоминает руководитель центра социального анализа ИГСО Анна Очкина.

Отсутствие протестных выступлений связано не только с объективными условиями, с относительным экономическим благополучием, но и с субъективным фактором. Развитые традиции рабочей солидарности формируют своего рода «привычку к протесту», распространение практики протестной реакции на ухудшение социально-экономической ситуации. Напротив, распространение моделей индивидуального выживания с опорой на аграрный сектор, личные подсобные и дачные хозяйства «гасят» ситуацию даже в депрессивных регионах, в регионах, пострадавших от кризиса. Так, по оценке экспертов ИГСО, наиболее напряжённой ситуация в сфере социально-трудовых отношений выглядит в трёх азиатских федеральных округах РФ, особенно в Уральском и Сибирском, где она в наибольшей степени была адекватна напряжённости реальной экономической ситуации. В Уральском федеральном округе в пяти из шести регионов всё последнее полугодие 2009 года отмечались выступления работников – организованные и неорганизованные, при поддержке профсоюзов или единоличные. Разнообразие протестных акций и способов защиты социально-трудовых прав, а также диапазон нарушений, вызывающих протесты, больше всего также в УрФО. Именно там действуют очаги напряжённости, ситуация в которых не разрешена до сих пор. «Наиболее последовательные социальные протесты чаще всего наблюдаются там, где до кризиса ситуация была относительно благополучной, где высока доля занятых в промышленности и относительно мало распространена модель «полуаграрного» выживания. Несколько более или менее удачных примеров решения социально-трудовых конфликтов под давлением трудящихся порождают своеобразную цепочку протестов, как организованных, так и стихийных», – говорит Анна Очкина.

Эксперты отметили, что низовые социальные механизмы разрешения трудовых конфликтов и споров в России формируются крайне медленно и бессистемно. Слаба способность трудящихся защищать свои права, протесты не отличаются солидарностью и последовательностью. Однако во второй половине 2009 года заметной тенденцией низовой профсоюзной и социальной активности стала консолидация вокруг социально значимых общих проблем. Эта тенденция особенно явно обозначилась в тех регионах, где протестная активность выше средней. Профсоюзные активисты, работники проблемных предприятий объединяются с другими жителями регионов для декларации требований, связанных с улучшением работы общественного транспорта, ограничением роста коммунальных тарифов, улучшением работы учреждений здравоохранения. Реже требования касаются работы учреждений системы образования. Объединение может происходить и вокруг специфических проблем города или региона.

Характерной чертой профсоюзной и социальной активности в прошедшем году было то, что она почти полностью адресовалась власти, а не работодателям. «В 2009 году протестная профсоюзная активность в основном была ситуативной, оборонительной, сдерживаемой надеждами на положительное решение проблем со стороны власти», – отмечает Анна Очкина. По её словам, привлечение внимания государственных органов зачастую является ключом к успешному разрешению социально-трудовых конфликтов. Противостояние с руководством предприятия «один на один» редко обходится без вмешательства государственных органов.

«Профсоюзные структуры не всегда адекватно реагируют на низовую активность, не выполняют полностью свою задачу посредников между работниками и работодателями, между трудящимися и государством. Анализ показывает, что официальная деятельность профсоюзов часто развивается параллельно низовой, не является адекватной ситуации, развивающейся в регионах и на предприятиях» – говорит Борис Кагарлицкий. Между тем активизация профсоюзных и социальных движений необходима для развития механизмов «самонастройки» общества, механизмов эффективного решения проблем на местах. Власть не может долго справляться с ситуацией, когда требуется «ручное управление», вмешательство властных структур в решение любого конфликта и любой проблемы.

«В условиях усиления негативных тенденций в экономике власти всё труднее будет отвечать на ожидания и запросы снизу. Ей потребуется сильный, но контролируемый посредник. К такой роли действующие сейчас профсоюзные структуры не готовы», – полагает Борис Кагарлицкий. Таким посредником может стать Российская Конфедерация Труда (КТР-ВКТ), которая появится в результате объединения Всероссийской конфедерации труда и Конфедерации Труда России. Только в контакте с профсоюзными и социальными движениями возможно адекватное выявление и эффективное преодоление социального кризиса, что необходимо для преодоления кризиса экономического, так как будет способствовать сохранению и использованию социального и трудового потенциала общества.

Агентство РБИ